00:32 

Ystya

Louis Lorraine
Я проснулся, смеясь, над тем, какие мы здесь. БГ
С Днем Рождения!


Когда-то давно, кажется, в прошлом году...)))
Ну, в общем - поздравляю!
Держите подарок - историю, которую... про которую... Говорил я вам, в общем.)))))))))))))))))))))) Распоряжаться им можете КАК ВАМ УГОДНО :red::red::red::red: :wine:


Предуведомление:
Я не умею писать "вот прям со смыслом". Я пишу картинки, которые приходят мне в голову. Иногда поводом к возникновению таких картинок, по причине совершенно невнятных аналогий, является кто-то рядом. Непонятно, почему. Для этой картинки зацепкой стал один дриксенский капитан)) (который в те времена, наверное, еще в люльке лежал :tease2: ).


Поездка к морю


Приморская Придда, окрестности Штернштайнен,
358 г, начало весны
Амадеус, герцог Придд, 38 лет
Вальтер, граф Васспард, 10 лет
И – да. Это сплошной фанон и преканон
:)



Тонкий лед кромки прибоя хрустел под копытами коней.
- По всей видимости, это место где-то рядом. Было, - Повелитель Волн исправился, из-под затянутой в перчатку руки вглядываясь в темную, серо-зеленую даль стылого моря, - точно сказать невозможно, Вальтер, увы. Волны взяли свое. И, как мне представляется, этого своего было много. Замок стоял не на берегу моря, а чуть поодаль, у озера. Которого теперь тоже нет. Меня в ваши годы занимало: было ли то озеро соленым или нет, стоял ли первый замок анаксов Пенья на камне, как Васспард… А вас?
Амадуес придержал шляпу, которой норовил завладеть налетевший порыв ветра, и взглянул на сына, прищурившись, заглядевшегося на неровную морскую зыбь. Мальчик поднял узенькое острое лицо и смущенно покачал головой:
- Нет. Я об этом не думал. Но я пытался перерисовать и исправить карту побережья так, чтобы там были и озеро, и замок. Когда прочитал о них в хронике Амбодия Хэксбергского - граф Васспард опустил ресницы и погладил по шее своего заплясавшего коня: спокойного невысокого полумориска игреневой масти.
Амадеус Придд сделал значительное лицо:
- Пожалуй, вы пошли дальше меня, мой мальчик. Я знаю, ваш ментор по описательным наукам весьма доволен вами. А я был непоседа и, скорее, взялся бы рисовать замок, нежели карту.
Вальтер снизу вверх взглянул на отца и произнес тихо и серьезно:
- Но вы бы нарисовали очень красивый замок, папа.
Амадеус засмеялся и тронул коня:
- Едемте, Вальтер. Надеюсь, мы найдем здесь какое-нибудь не слишком отвратительное место, чтобы пообедать. Вы не замерзли?
Мальчик отрицательно покачал головой, пуская коня, как подобает, на полкорпуса за отцовским мориском. Как подобает вассалу. Следом на почтительном расстоянии от господ, двинулись гвардейцы эскорта.
- Я хочу говорить с вами, Вальтер. Поезжайте рядом, - проронил Повелитель Волн, не оборачиваясь, и с удовольствием почувствовал радость сына – не высказанную, но ощутимую, не уловимую даже на его серьезном личике, но совершенно явственную. Кони герцога и его наследника пошли стремя в стремя по хрустящей крошке льда и песка.
- Когда я был здесь в последний раз, была тяжелая зима, море у берега сковал лед, а возле этого льда плавали лебеди. Я не знаю, как они там оказались. Я не позволил в них стрелять.
- Лебеди? – голос сына взлетел детским живым удивлением, - но как же они оказались тут зимой и не погибли?
- Не знаю, - Амадеус повел плечом под плащом, подбитым мехом, - Но это было очень красиво.
- Может быть, мы увидим их и теперь?
Кончик тонкого носа Вальтера Васспарда покраснел от холодного ветра, но глаза зажглись любопытством, и мальчик, привстав на стременах и вытянув шею, принялся вглядываться вдаль, явно ища там птиц, покачивающихся на стылой темной воде.
- Может быть, - Амадеус не стал разочаровывать сына. Отчего бы им и не быть здесь и теперь, этим лебедям? Тогда герцог остановил своих людей и один осторожно приблизился к воде. Птицы не испугались и не улетели, хотя и отплыли подальше от появившегося всадника. Они медленно выгибали шеи: большие, белые, распушившие от холода свои перья. Тогда подумалось, что птицы похожи на брошенные на воду хризантемы. Следовало бы их нарисовать, но как-то не пришлось… С возрастом Повелитель Волн рисовал все меньше, но прежние рисунки сохранил. Даже некоторые письма или бумаги, на полях которых он особенно удачно изобразил адресата или что-то, чем в момент чтения были заняты мысли. Внезапно вспомнилась давняя шутка. Когда при дворе, на празднике по поводу дня рождения принцессы Карлы, покончили с торжественными поздравлениями, и гости разбрелись по гостиным и танцевальным залам, герцог Придд, на спор со старым юбочником Арно Савиньяком «вам это не по зубам, Амадеус!» меланхолично пожал плечами и несколькими росчерками поднесенного пажом грифеля изобразил на листке беседующих у высокого окна Кардинала Талигойского Диомида и соберано Кэналлоа Алваро Алву. В виде одной, присевшей на окно, огромной вороны – задумчивой и величественной, и при этом хитро косящей глазом. Помнится, от идеи изобразить ворону со змеей в клюве он отказался – это было бы не верно по сути. Рисунок, мгновенно обнародованный разудалым, да к тому же еще и слегка хмельным стариком-маршалом, развеселил всех: смеялся Франциск, улыбалась, весело щуря красивые глаза, Алиса, хохотал Эпинэ. Даже Алва смеялся, оценив уловимую портретную схожесть птицы. Его Высокопреосвященство, которому в портрете принадлежала воронья осанка, как подобает лицу духовному, смиренно, но многозначительно, процитировал что-то из Святых Отцов о воронах и пахарях, и пожелал иметь копию шедевра. Герцог Придд смущенно развел руками, сообщил, что творит лишь по вдохновению, и посоветовал Диомиду сторговаться с маршалом Савиньяком. Во сколько обошелся сей парный портрет, Амадеус не знал, но то, что рисунок перекочевал таки к Диомиду, ему было известно доподлинно.
И Мария звонко смеялась, прикрывая разрумянившееся лицо кружевным веером…
Зачем он вспомнил…
Новый порыв ветра рванул шляпу, взметнул полы плаща.
- Папа…
Вальтер, привстав на стременах, ухватил собравшуюся взмыть в серое небо отцовскую шляпу. Он тревожно вглядывался в лицо задумавшегося и помрачневшего отца. Амадеус улыбнулся уголками губ:
- Благодарю вас, мой мальчик. Вы бдительны и ловки, а я задумался. Простите…
Сын молча кивнул, но искорки беспокойства в его светлых глазах не истаяли, а лишь затаились под ресницами. Герцог медленно сморгнул: нет, это не слезы. Это всего лишь ветер резанул по глазам. Всего лишь ветер… И он обещал разговаривать с мальчиком.
Амадеус поторопил коня и тоже самое сделал маленький Васспард. Он помнил сказанное отцом.
- Слишком ветрено, - Повелитель Волн плотнее запахнул плащ, и мальчик повторил его жест, - едемте. Кажется, впереди рыбачья деревня. С годами все становится хуже, - он беззвучно усмехнулся, - на месте древней твердыни Волн бушуют волны и ютятся рыбаки.
- Но разве само море хуже твердыни Повелителей Волн? – Вальтер глядел на отца внимательно и пытливо, часто моргая от ветра. Амадеус Придд смешливо поморщился:
- Море – нет, но селение черни наверное хуже.
- Оттого, что рыбаки не служат морю, как моряки, а кормятся им?
Нос маленького графа покраснел окончательно, а губы отдавали синевой.
- Вы озябли, мой юный философ, - Амадеус протянул руку и накинул мальчику поверх шляпы капюшон плаща, - едемте скорее. Не уверен, что в этой дыре можно найти хоть сколько-нибудь достойную харчевню, но быть может…

Возле рыбачей деревни, перерастающей в пригород Штернштайнена, где селились ремесленники, семьи матросов и городская голытьба, гомонил рыбный рынок. Женщины с обветренными красными лицами предлагали рыбу вяленую, соленую, мороженую и свежую на леднике, кальмаров. Всадники неспешно ехали между рядов – гвардейцы конями раздвигали чернь.
- Смотрите, папа! – Вальтер, со смехом указал рукой на толстую торговку, поспешно тянущую под деревянный стол выставленного до того на продажу порядочного осьминога, - верно, эта женщина испугалась, что люди со спрутом на плащах могут наказать её за непочтительное обращение с их геральдическим монстром…
Смех мальчика оборвался. На столе, покрытом рогожей, еще не спрятанный, лежал, вытянув на куске зеленого льда свои тонкие щупальца, маленький лиловый осьминог. Амадеус опустил взгляд на сына. Лицо графа Васспарда сделалось несчастным и на глазах становилось все более страдальческим. Что он подумал, мой маленький спрут? Сравнил себя с этой жертвой рыбачьих сетей?
- Это всего лишь добыча рыбаков, Вальтер, - герцог опустил руку в меховой перчатке на плечо сына, - ему не повезло. Тому, что крупнее – тоже.
- А вдруг… Папа, вы ведь помните легенду? Вдруг большой спрут хотел спасти маленького? – и, уходя голосом в шелест, едва различимый из-за гомона рынка, шума ближнего моря и свиста ветра, мальчик произнес еле различимо, - вдруг он еще жив, и его можно выпустить в море? Купить и выпустить.
- Вальтер…, - Повелитель Волн с укором взглянул на сына, - этот осьминог лежит на леднике. Вы бы долго оставались живым на леднике в Васспарде?
Мальчик отрицательно покачал головой и вскинул острое лицо, стараясь выглядеть суровым и серьезным – усилием воли расставаясь со своей детской печалью:
- Простите, папа. Я говорил вздор.
- Не стоит так близко принимать к сердцу подобные вещи, мой мальчик. На них не хватит даже самого большого сердца в мире, а ваше вам еще пригодится на долгие годы. Едемте...
- Добрые господа, а вот смотрите, какая сайда! – молодая румяная рыбачка в красном платке поверх чепца каким-то образом протиснулась под самые морды коней герцога Придда и его сына. В руках она держала здоровенную серебристую рыбину, - свежая! С утра из моря – Создателем клянусь. Купите! Ваш кухарь вам из нее такое сготовит, что язык проглотите…, - девица смутилась, но не перестала ни улыбаться, ни потрясать товаром, - купите, молодой господин! - быстро отвернувшись от прохладно взирающего на её суету с высоты седла Амадеуса, она подняла рыбу ближе к лицу Вальтера – ровно настолько, чтобы явно заинтересовавшийся мальчик мог лучше рассмотреть её добычу, - гляньте, милый молодой господин, как у нее спинка серебром блестит.
Рыба блестела светлым серебром и была огромна. Разведи Вальтер Васспард руки – он все равно едва смог бы удержать её. Рыба была красива. Её черно-золотой глаз был похож на круглый янтарик. Мальчик смотрел на нее, как зачарованный.
- Такая большая…
Герцог Придд дрогнул углами губ и взмахом руки подозвал командира эскорта, готового в любой миг оттеснить зарвавшуюся хамку с рыбой от своего господина и его наследника.
- Энском, где мы остановимся на обед?
Офицер быстро оглянулся на своего человека, который, будучи послан вперед, чтобы разузнать, какая из ближних харчевен почище и достойна принять губернатора Придды и его сына, доложил коротко:
- В «Рыбе-Солнце», монсеньор. Это в городе…
Повелитель Волн перебрал повод и поморщился:
- Я думал о более простой трапезе где-нибудь здесь…
Офицер поклонился:
- Тогда, наверное, подойдет «Ледяной Якорь». Сигрель, посланный подобрать подходящее для вашей милости место, доложил, что там опрятно…
Амадеус взмахом ресниц обозначил «достаточно» и обернулся к рыбачке, продолжающей выплясывать перед графом Васспардом, который уже успел даже осторожно коснуться пальцами холодного гладкого рыбьего бока:
- Милая, сколько ты просишь за свой улов?
- Двадцать суанов! – весело и нагло заломила девка, блестя глазами так, словно продавала не рыбу, а саму себя этому красивому важному господину.
- Вальтер, вы ведь хотите эту рыбу?
Мальчик поспешно кивнул, не ожидая от отца такого странного поступка – купить рыбу на рынке, словно бы он какой-нибудь кухмейстер – до того не пожелав купить осьминога, который… Все эти мысли так явственно читались на разрумянившемся от ветра лице графа Васспарда, что Амадеус поспешил прервать их быстрой благосклонной улыбкой:
- Дитя мое, вкушать спрута вы, очевидно, не готовы, и это бы сильно испортило вам настроение. Но на рынке товар предназначен для кухни. А эта рыба, как я вижу, вас очаровала.
Вальтер смущенно вздохнул. Еще бы! Желать восхититься лебедями у льдин, а придти в восторг от громадной сайды!
- Она очень красива…
- Тогда покупайте. Милая рыбачка желает двадцать суанов.
Мальчик поспешно извлек кошелек, в котором звенело серебро, выданное ему отцом на всякие пустяки, и опустил в протянутую ладонь девицы монетку:
- Благодарю, милая, - произнес с расстановкой, подражая отцу, - рыбу отнесите…, - он быстро взглянул сперва на отца, потом на замершего возле того офицера стражи.
- В Ледяной Якорь, - проронил тот, - и поторопись, герцог не будет долго ждать.
- Я мигом! – рыбачка, поспешно сунув в карман грязного передника монетку, и, кажется, слегка ошалев от обрушившегося на нее богатства, одной рукой покрепче обняла свою рыбину, другой подхватила подол, намереваясь с места броситься бегом исполнять приказ, - мигом, мои господа. И пусть старик Бирк сготовит из нее самое-самое лучшее для ваших милостей!
- Да, именно так и скажите кухмистеру, - Вальтер Васспард величественно качнул капюшоном и поразился тому, как голубые глаза рыбачки изумленно округлились.
- Трактирщику, - сквозь зубы пояснил девке затейливое слово наследника Дома Волн теньент Сэц-Гент, возглавляющий герцогский эскорт. Рыбачка торопливо неловко поклонилась, продолжая при этом таращиться на величественных господ и поддерживать разом и рыбину, и собственный подол, развернулась, едва не поскользнувшись, и живо припустила по дороге, разбрызгивая снежную жижу деревянными башмаками.

В Ледяном Якоре слуги и герцогские гвардейцы растолкали по углам завсегдатаев по-проще, чтобы не досаждали губернаторским очам, и вежливо попросили пересесть с самых удобных мест посетителей благородных. Прислуга торопливо вытирала, сдвигала, покрывала чистой полотняной скатертью столы для знатных гостей, распахивала окна, полотенцами выгоняя чад, бегала, суетилась, принимаясь за приготовление «самого-самого», извлекала из подпола бутылки лучшего вина. Хозяин, задыхаясь от предстоящей важности момента, ором и подзатыльниками погонял кухаря и служанок, трясущимися руками повязывал чистый передник, застегивал нарядный жилет. Последние отзвуки этого переполоха Амадеус Придд отследил уже стоя на пороге заведения, перед распахнутой гвардейцем дверью. Герцог бросил взгляд на сына. На лице мальчика смешивались настороженное любопытство и несколько брезгливое недоумение. Ему было непривычно и жутковато. По дороге к побережью губернатор Придды и его сын останавливались в домах знати, почитающей за честь принимать гостей. Он никогда не был в подобном месте и среди подобных людей.
Еще будет…И будет этому рад. После Лаик, сделавшись оруженосцем старшего Ариго, который терпеть не мог церемонии и старательно, но тщетно избавлял от их излишеств сына герцога Герхарда Придда, в первый день свободы… Амадеус снова взглянул на Вальтера. Юный граф теперь озирал таверну, в которую они вошли, с интересом осторожного зверька. В первый день свободы, когда граф Луи-Альбер увез беременную жену на зиму в Гайарэ, оставив оруженосца в Олларии, он, граф Васспард, вместо того, чтобы навестить родителей, шатался по улицам столицы, подставляя лицо первому снегу, улыбался девушкам всех званий без разбору, заходил в кабаки, пил вино, закусывал, едва не ввязался в игру с каким-то проходимцем, но был вовремя остановлен сердобольным седоусым военным – и чувствовал себя совершенно счастливым.
…- Извольте проходить, господин губернатор, извольте присаживаться. Такой гость в моем заведении – это же праздник. А какая честь…Какое счастье видеть господина вашего сына…
Хозяин, согнувшись пополам и смешно задрав голову, чтобы все-таки созерцать сиятельного гостя, восклицал, умилялся, восторгался и приветствовал, пока герцог Придд движением пальцев затянутой в перчатку руки не обозначил «довольно». Словесный водопад иссяк, и трактирщик, с развороту для порядку рявкнув на прислугу, перешел к делу – т.е., принялся предлагать блюда и вина.
- А рыбку, которую притащила Бесстыжая Марта, мы для вашей милости, мой молодой господин, запекаем на угольках с сыром. Как раз сготовится, пока ваши милости станут закусывать.
Вальтер, устроившийся рядом с отцом на соседнем тяжелом табурете – стульев в заведении не имелось – с интересом и совершенно по-отцовски приподнял брови.
- Та рыбачка не показалась мне бесстыжей, - произнес он, словно досадуя, что продавщицу его рыбы отрекомендовали таким неподобающим образом.
Амадеус сдержал улыбку и взглянул на трактирщика, растерявшегося от такой отповеди губернаторского наследника. Толстяк жалобно заморгал, но нашелся:
- Так ведь только говорится, молодой мой господин. Прозвище такое у ней.
Граф Васспард поджал губы и кивнул милостиво: прозвище так прозвище. Любопытно, как бы хозяин стал объяснять происхождение этого прозвания… Принаряженная прислуга, между тем, расставляла закуски: разным приправленную селедку, соления, сыр, ветчину, рыбу соленую, рыбу вяленную. Каждое блюдо трактирщик расхваливал, порой даже пускаясь в подробности промысла. Тогда, если на лицах господ появлялось выражение досады, командир стражи, сидящий за столом вполоборота к трактирщику, цедил сквозь зубы:
- Довольно…
И тот умолкал, принимаясь торопить прислугу с блюдами или через весь зал грозно рыча на кухарей у очага:
- Эй там! Поторапливайтесь! Господин губернатор ждать не любит!!! Вот я вам!!!
- Милейший, - Амадеус поморщился, - от вашего крика огонь жарче гореть не станет. Прикажите подать вино, а прочие блюда подадите, когда они будут готовы. И имейте в виду, что особенно мы ждем нашу сайду.
- Как прикажите, господин губернатор, - трактирщик снова согнулся в поклоне, - так и сделаю. А вина у меня – не подумайте, что северная кислятина – для благородных гостей я хорошие вина берегу. Маркус! – не отворачивая лыбящегося лоснящегося лица от господ, гаркнул он, - подавай вина! Те, что я тебе сказал, краб косолапый.
Косолапый краб Маркус – в самом деле приземистый и кривоногий парень – торопливо выскочил из-за холщовой шторки, таща небольшой бочонок и кувшин.
- Гляньте, добрый мой господин губернатор! – с гордостью выпятил грудь харчевник, указывая на грубо намалеванную надпись на бочонке и темную печать, - из самого Кэналлоа. Герцогские виноградники. Пять лет вину. Понимаю, - мгновенно скатываясь от гордости к смирению, деланно поник он, - ваша милость к старым винам привыкшие…Но уж это – точно лучшее. Ни в Золотом Крабе такого нет, ни в Моченом Гусе.
- Откуда ж такая роскошь? – герцог вопросительно приподнял бровь. Харчевник осклабился:
- Да взяли тут… ребята гусиного торговца… на приз, значит. Дело морское…
- Аааа, - понимающе кивнул Губернатор Придды, и, взглянув на с интересом разглядывающего бочонок мальчика, пояснил, - это кэналлийское вино к нашему столу доставили пираты, Вальтер. А отчего ж, милейший, - Амадеус вскинул взгляд на харчевника, - эта немыслимая роскошь досталась лишь тебе?
Толстяк скромно потупился:
- Да так… милостивый мой господин губернатор… дело семейное.
Амадеус засмеялся, и следом за ним расхохотались приглашенные к столу офицеры эскорта. Граф Васспард тоже заулыбался.
- Мы пируем в пиратском притоне, Вальтер, - пояснил герцог Придд сыну, - вот такая прелестная неожиданность.
- В пиратском, правда? А где же пираты?
В больших и серьезных глазах мальчика вспыхнуло детское изумление, и он принялся оглядывать зал харчевни – при этом старательно оставаясь серьезным. Но блеск глаз выдавал.
Амадеус опустил ресницы.
Мальчик должен развлекаться.
И он сам – тоже. Чтобы забыть этот ужас Осенних Молний минувшего года.
Который никогда не забыть.
И не заслонить ни чем.
Спасительное бегство из Васспарда – спасет ли оно?
Эта поездка губернатора на побережье Придды. Бегство из Васспарда, где, кажется, даже в складках портьер до сих пор живут стоны умирающей Марии. И их с сыном рыдания.
Развлекаться…
Развлекать сына…
Остальное – ночью.
А на ночь приглядеть себе какую-нибудь покладистую красотку почище. И повеселее. Чтобы прогнать остальное.
Тщетно прогонять остальное…

- Папа, а вон тот господин за столом – он пират? Он странно одет и сидит один.
- Кто? Где?
Благовоспитанный наследник указывал на объект своего любопытства взглядом и чуть-чуть острым подбородком.
- Это дриксенский моряк, Вальтер. Военный дриксенский моряк. Сейчас мы не воюем с Дриксен, потому что наша государыня, как вам известно – дриксенская принцесса, а, значит, дриксенские корабли могут заходить в наши порты в случае необходимости. Вероятно, корабль этого господина загнал в Штернштайнен шторм, который бушевал три дня назад. Хочешь, мы пригласим его к нашему столу и узнаем точно? Полагаю, наше приглашение будет честью для него.
- Хочу, - Вальтер быстро кивнул, ресницами гася восторг в блестящих глазах, - пусть он отобедает с нами. И попробует мою рыбу. Может быть, он что-нибудь расскажет… такое любопытное…
Восторженный сын становился сущим ребенком – маленьким мальчиком, хлопающим от радости в ладоши, готовым подпрыгивать от нетерпения, заливисто смеющимся. Когда это было в последний раз? Менторы сумели одеть наследника Волн в доспехи непоколебимой учтивости, но Вальтер все-таки дитя.
Мое единственное дитя.
Задушив в себе желание склониться и поцеловать сына в темную макушку, Амадеус вытребовал на себя взгляд командира эскорта:
- Энском, прошу вас, узнайте, не желает ли тот моряк составить мне и моему сыну общество за обедом.
- Да, монсеньор.
Этот офицер был отличаем за то, что ничему не удивлялся, по крайней мере с виду, ничего не переспрашивал и всегда все исполнял точно: хоть просьбу опустить гардину, чтобы не звать слугу, то есть не делать лишнего движения рукой к шнурку звонка, хоть приказ «сделать так, чтобы этого человека больше не было. Он мне мешает». Амадеус с интересом наблюдал, как дриксенский моряк: довольно молодой, худощавый, с длинными светлыми сосульками волос вдоль лица – оторвался от своего обеда и удивленно поднял голову на теньента. Были слышны лишь обрывки его речи, его хрипловатого голоса, выговаривающего слова с акцентом, но четко и понятно Сэц-Генту. Теньент коротко поклонился – моряк поднялся из-за стола и выпрямился. Стала видна серебряная вышивка его синего камзола.
- Этот господин – офицер флота Его Величества Кесаря, Вальтер.
- Я буду с ним очень почтителен…
Маленький граф выговорил это так поспешно, словно опасался, что дриксенский моряк сочтет для себя досадным разговаривать с каким-то мальчиком – пусть даже сыном губернатора Придды и наследником одной из знатнейших семей Талига, отвечать на его вопросы. Но кесариец в сопровождении Сэц-Гента уже шагал через зал к столу герцога Придда, где слуга поспешно ставил прибор для еще одной персоны.
Герцог Придд внимательно взглянул на сына. Тот представлял из себя воплощенное достоинство и благообразие. Это означало, что милого детского любопытства от него ждать не следует. И любопытства вообще. Чтобы не казаться гостю навязчивым, глупым ребенком. И из этого следовало, что все, что может быть интересно графу Вальтеру, надлежит спросить герцогу Амадеусу.
- Барон Готард Шестрем, капитан флота Его Величества Кесаря. Линейный корабль «Северная Заря».
Моряк коротко поклонился, своим представлением опережая слова Сэц-Гента.
- К вашим услугам, господин губернатор.
Амадеус приветливо улыбнулся, легким движением руки являя приглашение дриксу присаживаться к столу, что тот и сделал без лишних церемоний – благо его оторвали от обеда и он очевидно и вполне разумно полагал продолжить его за столом талигойского вельможи – коль уж тому в голову взбрела подобная блажь.
Герцог Придд взглядом подстегнул харчевника, который моментально поставил перед капитаном блюдо с закусками и наполнил оловянный кубок.
- Не смотря на то, что Её Величество Алиса – дочь Кесаря Дриксен, я не слышал, чтобы моряки Кесари сделались завсегдатаями талигойских портов. Весенние шторма? – Амадеус вопросительно приподнял брови и отсалютовал кубком своему гостю. Тот также поднял кубок:
- Ваше здоровье, господин губернатор. Ваше, и вашего сына, - моряк кивком поприветствовал серьезного мальчика, в свою очередь, изобразившего чинный поклон, который, исполненный со всей серьезностью, получился чопорным и благосклонным. Дрикс сдержал улыбку, но она отразилась в светлых, дымчато-серых глазах. Он хорошо говорил на талиг: правильно и чисто, окрашивая слова глуховатым мягким акцентом своего языка. Но вопрос талигойского вельможи оставил без ответа.
Герцог Придд дрогнул уголками губ – светской приветливостью выкупая смущенную сдержанность сына.
- Мой сын, граф Васспард, сегодня впервые покупал на рыбном рынке рыбу и до сих пор находится под впечатлением этого события. Кстати, барон, скоро мы сможем эту рыбу отведать. Вы сможете оценить выбор моего сына.
- С удовольствием, - моряк отставил кубок, закусывая поданными ему соленьями. Он мягко взглянул на Вальтера – но не улыбнулся, словно чувствуя, что улыбка может быть принята им за насмешку взрослого над ребенком, - а что за рыбу вы выбрали, граф?
- Сайду, - лишь на миг запнувшись, отозвался мальчик, - она показалась мне очень красивой. Я выбрал её за это. Я совсем не разбираюсь в рыбе, - честно признался он и заалел высокими скулами. Как всегда, когда опасался, что ему сейчас станут льстить незаслуженными похвалами, словно он глуп и не знает, что хвалить тут не за что.
- Красивая рыба – вкусная рыба, - миролюбиво кивнул барон вместо ожидаемых Вальтером и чуть-чуть самим Амадеусом похвал губернаторскому сыну за его разумный и достойный выбор. Повелитель Волн весело прищурился. Что-то в дриксе начинало ему нравиться.
- Где вы стоите? – спросил он.
- В порту. Комендант форта дозволил нам войти с условием, что команда будет заниматься ремонтом корабля, а не шляться по городу. Это разумно.
- Вас сильно потрепал шторм? – Амадеус отложил прибор, краем глаза видя, что Вальтер также оставил вилку и с любопытством воззрился на барона, - говорят, море бушевало неделю и лишь недавно успокоилось.
Льстец-комендант форта Штерншайнена не преминул заметить Повелителю Волн, что это случилось к его приезду. Моряк явно не был льстецом и едва ли мог знать о древних титулах герцога Придда.
- Это так, - барон отпил из кубка и отставил его на скатерть, - шторм длился шесть дней и я за свою жизнь – а в море я с восемнадцати лет - могу припомнить лишь три урагана, похожих на этот. У меня дал трещину грот, порвало такелаж, а на нижней палубе сорвало пушку…, - он осекся, понимая, что герцогу и губернатору едва ли будут занимательны его беды, и продолжил уже иначе, - о том, чтобы идти в Мехтенберг, не могло быть и речи. Нам пришлось бы совсем плохо, если бы, - Шестрем выразительно взглянул на губернатора Придды, - Его Величество в свое время не отдал свою дочь принцу Талига.
Амадеус медленно опустил и поднял ресницы – привычное движение, вместо согласного наклона гордой головы.
- Это не единственное благое следствие решения Кесаря Дриксен и Его Величества Карла, но, полагаю, для вас оно будет самым значительным.
Герцог дрогнул углами губ, обозначив намек на улыбку. Дрикс спокойно кивнул:
- Пожалуй.
Повисла пауза, в которую Амадеус почувствовал тревожное движение справа и краем глаза увидел, как сын тревожно и настороженно нацелился на дрикса. Вполоборота головы, герцог взглядом разом спросил и позволил мальчику то, что он хотел.
- Прошу простить мое любопытство, господин Шестрем, - граф Васспард был очень вежлив, - но, может быть, вы расскажете про шторм еще немного?
В глазах дриксенского барона дрогнула мгновенная растерянность, Амадеус уловил её, но Вальтер справился сам:
- Меня учили устройству и вооружению линейного корабля и фрегата, мне понятно, то, о чем вы говорили, - произнес он и тут же опустил ресницы, - простите, если я навязчив.
Шестрем несколько секунд задумчиво глядел на мальчика, потом неспешно кивнул:
- Вы ни мало не навязчивы, граф. Но я довольно дурной рассказчик на неродном языке.
- Я хорошо владею дриксен! – Вальтер выпалил это, начиная радостно и тревожно сиять глазами.
- А мои люди, те из которых не знают языка вашей родины, нас извинят, - отрезал дриксу пути к отступлению Амадеус, озирая офицеров эскорта. Потому что мальчик должен получать желаемое. И радоваться.
Капитан флота Кесари снова неспешно склонил голову и многозначительно улыбнулся – принимая свою участь. Он не живописал, несомненно, драматические подробности бури и разрушений, причиненных ею судну. Рассказ моряка вообще изрядно напоминал отчет Морской комиссии Кесари о причинах, побудивших его привести военный линеал в порт Талига. Вероятно, этот человек вообще был не склонен к поэтическим изложениям. Но от этого его рассказ делался еще жутче. И голос дрикса – ровный и хрипловатый – казалось, звучал из-под корки льда, покрывшего не только снасти его корабля, но и вообще все на нем. Даже людей. Амадеус опустил взгляд на сына. Вальтер Васспард сидел, заворожено слушая доклад капитана. Не мигая и приоткрыв рот.
- Рыба милостивым господам! – возвестил на весь зал харчевник, возникая из-за занавески, скрывавшей кухню, с подносом в руках. Через четыре удара сердца после того, как дрикс произнес:
- И, должно быть, на этом все, господа.
Наследник Приддов, оживая, сморгнул и смущенно покраснел, закрыв рот.
Печеная сайда торжественно возлежала на роскошном блюде – новехоньком, в отличие от прочей посуды - украшенная бледной весенней зеленью, - извольте откушать! И вот Зимние Слезы к ней.
Название простенького, но приятного северного вина – не более, чем название.
Зимние слезы ты уже пил – полной чашей минувшей зимой – эр Дэо, Повелитель Волн.
Амадеус благосклонно улыбнулся.
Харчевник весь залучился гордостью и самодовольством от того, что сам губернатор Придды милостиво соизволил посетить его заведение – а он умеет угодить самому губернатору Придды.
- Что ж, отведаем вашу рыбу, Вальтер, - герцог улыбчиво сощурился, глядя на сына, который с любопытством и некоторым изумлением разглядывал преобразившуюся сайду. Словно сравнивал и пытался понять, не испортили ли его добычу.
- Печеная сайда тоже хороша, - наконец изрек мальчик и вспыхнул, понимая, что сказал глупость. Как можно судить о блюде, не отведав его? А назвать приготовленную рыбу красивой уже не получалось.
- Несомненно.
- Несомненно.
Амадеус улыбнулся. Он и капитан Шестрем произнесли это слово одновременно. Герцог – весело, а барон со своей великолепной серьезностью. Вальтер затрепыхал ресницами и разулыбался, не разжимая узких губ. И вдруг с той прелестной детской невинностью, с которой – герцог знал это – просил что-нибудь особенное, произнес, ангельски воззрившись на дрикса:
- Господин капитан, а вы не могли бы мне позволить взглянуть на ваш корабль?
Взгляд светло-серых глаз Шестрема неспешно оборотился от рыбы на губернатора Придды.
- Корабль стоит у причалов Штернштайнен, - произнес он с уловимой вопросительной ноткой в голосе. Амадеус обернулся к сыну:
- Дитя мое, вы должны понимать, что ваш визит на корабль Кесари недопустим. Также, как и мой…
- Нет, батюшка, - Вальтер, верный себе, продолжал являть образ ангела Создателева, - это было бы, разумеется, слишком. Но… я ведь мог бы взглянуть на «Северную Зарю» у причалов?
Амадеус улыбнулся углами губ и поднял взгляд на дрикса, который согласно кивнул. Но промолчал, приятно не рассыпаясь в изъявлениях радости и благодарности за честь. Это сильно испортило бы образ, который Повелителю Волн нравился. И огорчило умного Вальтера.
- Могли бы, дитя мое. Вы не против, если я составлю вам компанию?
- Нет, что вы…
- Тогда вам следует поблагодарить господина Шестрема. Как вы смотрите на то, чтобы после обеда мы навестили вместе с вами причалы? Мы с сыном как раз едем в город.
- Я считаю это вполне удобным, - спокойно откликнулся капитан.
- Благодарю вас, сударь, - Вальтер Васспард чинно склонил темноволосую голову, выражая признательность.
Подняли тост за Его Величество Франциска и за Её Величество Алису.
Амадеус, между неспешным разговором и трапезой, как таковой – и сайда, и закуски были вполне достойны - время от времени неспешно и безразлично скользил взглядом по таверне. Прислуга старалась во всю. Из угла подозрительно поглядывали негоцианты, а моряков в смоляных куртках дюжий молодец на дверях торопливо увел куда-то под лестницу.
Ну да. Губернатору Придды не помешает взглянуть на военный корабль исконных врагов, любезно принятый причалами Штернштайнена. Явленное магистрату беспокойство будет хорошим дополнением к образу правителя строгого, но милосердного.

Корабль был похож на больную, нахохлившуюся птицу. Он высился тяжелым темно-коричневым телом над причалом, кажется, так до конца и не обтаяв. Пушечные люки были задраены. Убранные паруса вблизи казались грязными, и как-то даже не представлялось, что, будучи подняты, они могут превратить линеал в птицу гордую и белокрылую. Под бушпритом отчаянно тянула вверх руки, сжимающие многолучевую звезду, местами облупившаяся фигура золотоволосой женщины. Звезда тоже была покрашена желтой краской. У трапа уныло маячил вахтенный, а на приличном отдалении, в каменной арке кордегардии – городская стража с алебардами.
- Благодарю вас за лошадь, господин герцог, - Шестрем, которого для того, чтобы не ждать, пока капитан пешком доберется до причалов, ссудили смирной кобылой одного из гвардейцев эскорта, спешился. Матрос вытянулся навстречу капитану – явно удивленный тем как, а, точнее, в каком важном обществе тот вернулся. Судя по настороженной и хмурой физиономии, ничего хорошего от явившихся важных господ дрикс не ожидал. Городская стража, завидя важного всадника со свитой, тоже зашевелилась и выскочила из своей засады. Сержант, или кем он там был, вероятно, упрежденный о прибытии губернатора, скользя грубыми башмаками по заледенелым камням, подкатился под самые копыта герцогского иноходца.
- Рад приветствовать вашу милость, монсеньор! – человек озадаченно взглянул на очень серьезного мальчика верхом рядом с монсеньором, и, решившись, добавил, - и юного господина от всей души приветствую…
Амадеус дрогнул уголком губ и перебрал повод. Сержант сморгнул, чуя близящееся раздражение господина и заторопился:
- Сержант Ханс Этке к услугам вашей милости. Вот, смотрим за гусем. У них на одном борту, почитай, сорок орудий. Мало ли…
- Хорошо, - проронил Амадеус, - я знаю, что их матросы по приказу коменданта не покидали причалы…, - голос герцога таил оттенок вопроса, который должен был быть понят.
- Не покидали, - поспешно подтвердил сержант, - благоразумные. Да и кто бы им дал.
Он щербато усмехнулся, весело блеснув глазами на мальчика, неподвижно замершего в седле. Тот не шелохнулся. И не улыбнулся, разделяя лихого веселья стражника. Он смотрел на корабль. Повелитель Волн медленно опустил и поднял ресницы:
- Ваша бдительность похвальна, господин Этке…
Сержант выкатил вперед грудь в немного помятой, но старательно начищенной кирасе и воинственно пристукнул древком алебарды об камень причала.
- Однако, капитан посетовал мне, что корабль сильно пострадал и команда измучена штормом…
- Что есть, то есть, - поддакнул стражник, пожалуй, даже с некоторой тенью сочувствия в голосе – хоть и осторожной. Судя по всему, прибывший вельможа выражать по этому поводу злорадства тоже не собирался. Как, впрочем, и печали. По лицу важной персоны вообще было невозможно ничего понять, и беднягу этот факт явно огорчал.
Амадеус выдержал паузу.
- … И мне в столице было бы досадно узнать, что Их Королевские Величества огорчены суровостью приема для тех, кто просил помощи в моем городе. Я желаю, чтобы на корабль доставили пару бочонков вина и провизии. Мой человек распорядится и заплатит – пошлите с ним кого-нибудь в ближайшую таверну. Возьмите…, - герцог и губернатор неспешно выронил в стремительно подставленную стражником ладонь пару серебряных монет, - пусть харчевнику скажут, что это приказ губернатора Придды.
- Как прикажет ваша милость, монсеньор!
Сержант вытянулся, благодарно сияя румяной круглой физиономией. Амадеус обернулся, чтобы отдать приказ, и замер, понимая, что не видит сына. Граф Васспард, сопровождаемый на некотором отдалении одним из гвардейцев, неспешно ехал по причалу и, задрав голову, совершенно по-детски рассматривал «Северную Зарю». На верху, столпившиеся у борта матросы с не меньшим любопытством разглядывали богато разодетого мальчика. Кто-то крикнул что-то на дриксен. Его товарищи рассмеялись. Вальтер натянул повод, помолчал несколько мгновений и ответил – звонко и весело. Сверху донесся одобрительный гогот, а граф и наследник Повелителей, как ни в чем не бывало, продолжил свою экскурсию. Значит, его не обидели.
Примерно эта же мысль явственно читалась и на лице капитана Шестрема, который, в отличие от Амадеуса Придда, слышал состоявшийся между мальчиком и матросом диалог.
- Господин Шестрем, - герцог с высокого седла улыбнулся подошедшему от вахтенного дриксенскому капитану уголками узких губ, - я распорядился на счет вина и закуски для вашего экипажа. Ваши люди наверняка устали и промерзлись. Полагаю, - Амдеус прищурился, - Её Величество благосклонно отнеслась бы к моему решению.
- Уверен, что вы правы, герцог, - капитан коротко поклонился и все-таки произнес, - прошу простить, если мои матросы задели вашего сына. Хотя, мне кажется, он не обижен.
- Я тоже так думаю, - Амадеус кивнул, поправил меховую оторочку плаща у горла - ветер с моря пронизывал до костей – и поднял руку, призывая сына поторопиться. Следовало возвращаться в особняк главы магистрата. Хотелось тепла, огня камина, неспешной беседы, текущих неспешных же мыслей, голоса сына… быть может, улыбки женщины… Быть может… Теперь все – быть может….
- Удачи, капитан Шестрем!
- Благодарю вас, господин губернатор.

- О чем же была ваша беседа с матросами Кесаря, Вальтер?
Мальчик смешливо наморщил тонкий нос. А потом засмеялся. Ради этого вполне стоило купить сайду и съездить на причалы, пожертвовав серебром на вино и закуску гусям, как говорят добрые штернштайнцы…
- Матрос крикнул мне: иди сюда, маленький модник, у нас есть что тебе показать! А я ответил: вряд ли вы сможете меня сильно удивить. Я ведь сказал правду, не так ли, папа?
Он говорил простые слова, но выражение светлого взгляда Вальтера Васспарда внезапно сделалось таким понимающим, что Повелитель Волн прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Однако скрыть изумления не вышло.
- Вальтер, - осведомился Амадеус Придд, щуря блестящие весельем глаза, - признавайтесь, вы сумели отпереть зеркальный шкаф в моей васспардской библиотеке?
Граф Васспард опустил ресницы и кивнул.

Поздно вечером, раздумывая, где скоротать время до сна: в обществе главы магистрата и его рассудительной и, несомненно, добродетельной супруги – за беседой о нуждах города, королевских законах о торговле и бокалом глинтвейна, или же все-таки пригласить сменить салфетки на ночном столике их быстроглазую служанку, герцог Амадеус шел проститься на ночь с сыном. Вальтеру выделили отдельные апартаменты. Господин Эйзенхард был все-таки весьма чутким человеком и, должно быть, по взгляду графа Васспарда, понял, что предлагать мальчику делить общество и, тем более, комнаты своих, похожих на юных лавочников, сыновей, не стоит.
Вальтер сидел на огромной кровати с толстой и нарядной книгой в руках. Иллюстрации изображали морских чудовищ и парусники.
- Вам нравится? – Амадеус движением пальцев выставил вон воспитателя, очнувшегося от дремы при его появлении в кресле у дверей. Мальчик пожал плечами:
- Очень много картинок и очень мало слов.
Герцог улыбнулся и опустил ладонь на темноволосую голову сына. Тот потерся о нее, как щенок, тянущийся за лаской, и спросил, глядя из-под отцовской руки пытливым и немигающим светлым взглядом:
- Скажите, папа, отчего в нашей семье почти не было моряков? Я не знаю никого, кроме Ансгара Пенья, третьего Ундиона, прозванного Морским Коршуном.
Амадеус приподнял брови:
- Вы желаете пойти по его стопам? Вам так понравился корабль, Вальтер? Или беседа с моряками? – вопросил он, сдерживая улыбку.
Мальчик полыхнул высокими скулами бледного лица, обветренного и намазанного заботливой хозяйкой дома каким-то пахучим бальзамом.
- Нет. Совсем нет. Я думаю, что я буду, как вы, папа. Но мне удивительно, отчего в Доме Волн совсем почти нет моряков?
Амадеус присел на край постели и легко обнял остренькие плечи сына.
- Видите ли, Вальтер… Моряки служат Волнам – вам это известно. А мы, по сути, и есть Волны. Как же мы можем служить сами себе?
Вальтер Васспард пару раз растерянно хлопнул ресницами и улыбнулся углами узких ярких губ – так, словно разгадал тайную отцовскую загадку, одним им двоим известный ответ на секретный вопрос:
- А… разве мы не служим сами себе, папа?

@темы: твАрчество, кровь Мелюзины

URL
Комментарии
2015-08-29 в 20:36 

Ystya
Закатный рок-н-ролл
Луи, СПАСИБО!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
:ura::ura::ura::ura::ura::ura::squeeze:
Огромное-преогромное спасибо Вам за эту сказку!!!!!!!
я счастлив. Чудесный подарок!!!!!!
и да, я помню, как Вы мне говорили об этом видении!))))))))))))

2015-08-29 в 20:39 

Ystya
Закатный рок-н-ролл
Сказка моя и я распорядился украсить ею свой дайр!)))))))))))))))

2015-08-29 в 22:21 

Louis Lorraine
Я проснулся, смеясь, над тем, какие мы здесь. БГ
Ystya, :goodgirl: рад, что понравилось)

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Записки фауны Божьей

главная